– Мы не можем заниматься этим сами! – запротестовал Гатор. Он был на полметра выше Тахири и почти в три раза тяжелее её. На его коже выделялись татуировки и ритуальные шрамы, выдававшие бывшего младшего офицера. – Боги прокляли нас. Что бы мы ни сеяли, ничего не вырастает.

Тахири с трудом подавила вздох.

– Только не надо мне говорить, что вы из разных каст. Вы должны жить вместе.

Во время разговора она почувствовала знакомое прикосновение чадра-фана в Силе, которая тоже хотела узнать, удалось ли ей заметить, насколько усилилось ощущение отчаяния. Она открылась для контакта и сосредоточилась на загадочном страхе. Текли не была особенно сильна в Силе, и то, что Тахири воспринимала как отчётливый сигнал, для маленькой чадра-фан было лишь слабым шёпотом. Обе решили не посвящать в это Данни Кви, которая хорошо чувствовала Силу, но почему-то совсем не заметила этого ощущения.

– Смешанные грашалы нечисты, – сказал Гатор, возвращая внимание Тахири обратно к проблемам в Ла’окио. – Нельзя требовать, чтобы воины спали в той же грязи, что и отверженные.

– Отверженные? – воскликнул Бава. – Мы – восхваляемые. Мы изобличили Шимрру в ереси, когда ваши воины толкали нас всех в пропасть.

Синий ободок вокруг глаз Гатора расширился и потемнел.

– Язык – враг твой, раал! Смотри, как бы ты не отравился своими словами.

– В правде нет яда, – Бава украдкой взглянул в сторону Тахири, а потом усмехнулся. – Теперь не мы, а вы отверженные!

Удар Гатора, от которого Бава кубарем покатился по циновке, был настолько быстр, что Тахири засомневалась, смогла бы она перехватить его. Впрочем, не очень-то ей и хотелось. Юужан-вонги умели так решать проблемы, что ни Данни Кви, ни Текли, ни кто-либо другой на Зонама Секот не понимали их до конца.

Бава остановился и доброжелательно посмотрел на Тахири.