Продал Петрович того гавриила, пока анфас подобру и профиль поздорову.

"Открыто. Режим работы…" — Привет, Тёма. Опять?

— Ага, соскучился.

Вместо стены солидный шмат стекла — толстого — и обзор: народ по делам, авто по асфальту — бензинчик, подошвы, перекрёсток. На почте пахнет бланками и коричневой гадостью — Ларка-цыпочка бандерольки штампует. Смола какая-то?.. А выглядит как… Вот именно. Точно на сургуч не похоже.

Лариска (низенькая — зато признаки какие! половые! и спереди и сзади!) смотрит на тебя голубоглазо. И осуждает ресничками длинными, и презирает румянцем пухлых щёчек:

— Лучше бы ты в детские дома посылки собирал. А я бы с удовольствием отправляла. Или в Африку. Голодающим. А ты…

— А я… — тебе хочется спрятаться за стенды с образцами заполнения квитанций.

— Опять же вернёт, а ты оплачивай! — Лариска передумала взвешивать твою бандероль.

— Ага… вернёт, а я оплачивай…

— Да что ж ты?!.. Себя, меня, её! — Цыпочка, а в сердцах швыряет печать в угол, попадает в старую непрезентабельную швабру, швабра падает: грохот. — Что ж ты?!..

— А вдруг?.. Не вернёт?!..

— И чем тебя я не устраиваю?! — интересуется, демонстрируя глубины декольте: признаки! половые!

Слюна поперёк горла — сглотнуть:

— Понимаешь, мне нужна только она!.. Только она! Понимаешь? Не могу — без неё!

К "благовестам" и прочим породистым животным у меня особая неприязнь и подозрительность. Больших терпеть не могу, а маленьких люблю — весьма: и места много не занимают, и шалят в меру, и… В общем, земля и небо — в сравнении.

Мне-то клетка и пяток зверьков крылатых от сестрёнки в наследство достались. Пока замуж не вышла (остепенилась!), её хобби было: ути-пути, какие лапочки, ты посмотри, Тёмочка, какие, а?! — перышки чистят, и песенки поют, и стрелы им пора обновить, а то совсем уж…