- Я обязан напомнить, ты обязан не забыть.

Юстус не ответил. Жук обматывал ему грудь золотой тесьмой. Дышать становилось труднее; металл резал кожу при вдохе.

- Скорее бы!

- Терпи и терпи! - сказал диспетчер наставительно. - Дыши часто и мелко. Сейчас тебе замотают шею, щеки, лоб. Потом глаза, ноздри и рот. Когда я скажу "выдох", выдыхай, выдыхай, что есть силы. Чем меньше воздуха в легких, тем надежнее ретрансляция. Как выдохнешь, считай до двадцати. Считай неторопливо: "Раз-и, два-и, три-и" - и так далее. Не меньше, чем до двадцати. Потом сорвешь ленточку со рта.

Юстус не ответил. Он дышал сосредоточенно, глядя на свои позолоченные руки с растопыренными пальцами. Автомат навивал тесьму на подбородок. Было холодно и душно. Сердце побаливало, как обычно в духоте.

"Скорее бы!"

Жук монотонно гудел на скулах, трещал, вдавливая фольгу в уши. Пронзительно холодный металл лег на веки.

- Выдох!!! Сильнее!!!

- Фу-у-у-ухх!

Тампоны заткнули ноздри.

- Считай!

- Раз-и, два-и, три-и... девять-и, десять-и...

Грудь распирало от желания набрать воздух. Горло напрягалось. Астронавт стиснул зубы.

- Одиннадцать-и, двенадцать-и... Не могу больше.

Боль! Обожгло снаружи и внутри, все нервы опалило. Юстус удивился, на миг забыл про счет и даже про дыхание. Не сразу спохватился:

- Тринадцать-и...

И тут же услышал голос:

- Дышите, учитель, можно.

- Уффф!

Приборчик зашевелился на верхней губе. Переполз через нос туда-обратно, стянул холодную ленточку с глаз. Брызнул свет... золотой. В загроможденной золотом комнате прямо перед Юстусом сидел позолоченный атлет. Один! Марка не было, провожающих не было.

- Все, учитель. Мы на месте.