Люблю, когда мне дуют в уши, наглые огни городов, завороженность сердца, удивление души. Не люблю, когда в воображении заводятся гниды, не люблю искусственные цветы и искусственных людей. Боюсь химического процесса, который начинается в моей душе от созерцания того, что я не люблю. Не боюсь остаться одной и быть отвергнутой ради кого-то другого, не боюсь покинуть все то, что мне суждено оставить. Стоп. Достаточно. Последнее уже совсем лишнее. Человеческого во мне вполне хватает. Для начала. Вперед!». Она захлопнула ноутбук.

С грустью проводив глазами последнюю отъезжающую от гостиницы машину, обвешанную цветастыми лыжными чехлами, она отошла от окна и плюхнулась на кровать.

«Крысы бегут с корабля».

Непогода, нескончаемый снег и свирепый ветер гнали отважных горнолыжников, сноубордистов и всех тех, кто с ними, в аэропорт. Впрочем отважные как раз и остались…

Она закрыла глаза и попыталась прочувствовать, как долго еще продлится ураган, практически уничтоживший на прошлой неделе верхнюю станцию «канатки». Не прочувствовала. Хотя если самолеты уже начали летать, то, наверное, скоро.

Запрыгал на комоде, пронзенный виброзвонком в искусственное сердце, мобильный телефон. Лицо расползлось в удовлетворенной улыбке. Звонил он. На экране, над строкой с определившимся номером замелькало расколотое пополам сердечко.

Она познакомилась с ним в Интернете, никогда не видела в лицо и набирала его номер, только когда наваливалась скука и тоска. Не чаще. На этот раз она вспомнила о нем, когда началась эта снежная буря. Он проникся, вошел в положение и теперь звонил ей каждый день, пытаясь развлечь и поддержать. Они болтали часами, ни о чем, платя за удовольствие условными единицами, методично списываемыми с их телефонных счетов. Вчера купила в баре бутылку коньяка и выпила ее в «прямом эфире». То, что он на своем конце пил какую-то водку или настойку, не испортило праздника.