Но это было еще не все. Замысел змееголовых был куда коварнее. Они опутали всю страну страшной силой заклятием.
Отныне каждый житель Кхешии нес ответ за других. И если какой-нибудь жалкий раб или слуга отвечал лишь за свои собственные речи и поступки, то чем более высокое положение занимал человек, тем шире был круг тех, кто полагался на пего.
Если бы злоумышлять против Сатха вздумал вельможа, погибла бы вся его семья и челядь. Если бы то был военачальник, гибель ждала его отряд. Ну а если бы это оказался правитель страны
«Их всех ждет гибель, всех, — шипел злорадно змееголовый. — Если ты, мальчишка, хотя бы взглянешь на Змея без должной почтительности — вам всем придет конец! Страшные кары обрушатся на тою страну, на всех, кто тебе дорог и кого ты любишь. Огонь с небес прольется на пашни, воды рек поднимутся и затопят города. Дети будут пухнуть с голода, плоть людскую покроют страшные язвы. Вот что ждет вас, стоит тебе пойти против Истинного Бога! Помни об этом, раб Сатха!»
Именно в тот день правитель, которого доселе шали Энусир, волею змееголового и принял имя Сенахт, что означало «последний из рабов Сатха». Теперь никто больше не помнил его прежнего имени. Никто, даже он сам.
— Я помню все, брат, — прошептал он наконец, прерывая тягостное молчание. — Каждое из этих воспоминаний, подобно капле яда, точит мое сердце, но я заставляю себя вызывать эти картины в памяти каждый день. Такова моя кара за то, что я предал свою страну.
— Даже если бы мы оба погибли в тот день, это ничего бы не изменило, — возразил на это жрец. — Поверь, мы сделали все, что могли. Никто не осудит нас за это.
— Кроме нас самих
— О, да.