— Но мы с самого начала договорились, что будем проводить исследования совместно, — возразила она. — Вы должны были использовать гипноз, мы — лекарства.

Последовала длительная пауза.

— Испытуемый, с которым мы сегодня работали, оказался невосприимчивым, — солгал француз.

Келли уловила в его голосе враждебность, озадачившую ее.

— Лазаль говорил мне, что ваши опыты с использованием гипноза, кажется, дают хорошие результаты, — раздраженно проговорила она. — Он был очень доволен тем, как идут у вас дела.

— Мой коллега имеет привычку все преувеличивать, — сказал холодно Жубер.

— Где Лазаль? Могу я с ним поговорить?

— Он работает. Я не хочу его беспокоить.

— Значит, мне вы ничего не скажете?

— Нет, — последовал быстрый, пожалуй, чересчур быстрый ответ.

Келли отвела трубку от головы и посмотрела на нее, словно ждала, что из нее покажется голова Жубера. Его грубый тон резко отличался от приятного голоса Лазаля, к которому она успела привыкнуть.

Келли собралась уже рассказать об ЭЭГ Мориса Гранта, но Жубер опередил ее.

— Мне нечего вам сказать, — решительно проговорил он.

— Придется мне сообщить доктору Вернону, что...

Жубер прервал ее:

— Поступайте, как вам угодно, мисс Хант. — Он положил трубку.

Келли поймала себя на том, что снова смотрит на трубку, и медленно опустила ее. Первоначальное замешательство, вызванное неучтивостью француза, перешло в гнев. Жубер почти откровенно ей нагрубил. Почему? — спрашивала она себя.

Хотел что-то от нее скрыть?

Если да, то по какой причине?

Она покачала головой, раздраженная как Жубером, так и своим слишком живым воображением. Как бы то ни было, он не имеет права разрывать связи между двумя институтами. Не поговорить ли ей с Лазалем? У нее был его домашний номер.

Может быть, он сам ей завтра позвонит?

Она откинулась в кресле, слушая, как дождь барабанит в окно.