— Она не знает ничего о том, что произошло сегодня, и с этого момента иметь с ней дело буду я.

Вернон кивнул.

— Вернон? Вернон, вы там?

Он спохватился:

— Да, извините. Послушайте, Жубер, когда вы сможете утверждать, что опыты прошли успешно?

Француз задумался:

— Трудно сказать. Хотя я чувствую, что мы близки к успеху.

— Насколько близки?

— Вы требуете слишком многого, Вернон. Я не могу говорить наверняка.

— Подумайте. Я очень долго ждал этого.

— Не только вы ждали.

Наступило долгое молчание, которое нарушил Жубер:

— Два дня, возможно, немного больше, но я не могу гарантировать.

Вернон вздохнул:

— Помните, Келли ничего не должна знать.

— А если она что-нибудь заподозрит?

— Я об этом позабочусь.

Судя по всему, Жубера устроил такой ответ. Они коротко распрощались, и француз положил трубку. Вернон несколько мгновений стоял неподвижно, потом тоже положил трубку и вернулся к креслу у камина. К своему виски. И к письму.

Он открыл конверт и вынул из него листок бумаги. Прежде, чем развернуть его, Вернон сделал еще один глоток виски.

Перед тем, как начать читать, он взглянул на заголовок: «САНАТОРИЙ ФЭРХЭМ».

Глава 8

Нью-Йорк

Блейк внимательно посмотрел на свое отражение в зеркале ванной и покачал головой. Ничего не помогало. Проклятый галстук-бабочка никак не хотел выравниваться. Он со злостью сорвал галстук с шеи и попытался завязать его еще раз. Он провозился добрых пятнадцать минут, но ничего не получалось; Блейк начал выходить из себя. Он взглянул на часы: ровно восемь часов вечера, что подтвердил и диктор телевидения, представивший новую передачу.

Матиас обещал заехать за ним в отель в восемь пятнадцать. Дорога до дома Тони Ландерс займет минут двадцать-тридцать, в зависимости от движения на улицах ночного Нью-Йорка.