— Некоторые из них время от времени обращаются ко мне за помощью, если ты это имеешь в виду.

— За какого рода помощью?

— Это важно?

— Мне просто любопытно.

— Тебе все любопытно, Дэвид. — Медиум посмотрел в окно машины.

Блейк несколько мгновений изучал его профиль, затем сам стал глядеть на оживленную улицу. По обе стороны на фоне темного неба возвышались черные небоскребы, похожие на бетонные гейзеры, вырвавшиеся из недр земли. Некоторые из них были почти не видны, их контуры угадывались по освещенным окнам. Казалось, кто-то собрал сотни звезд и швырнул их на эти черные громады. Над магазинами, кинотеатрами, клубами, концертными залами горели разноцветные неоновые вывески, как жуки-светляки, заключенные в стеклянную тюрьму. Вечно бодрствующий город готовился к очередной бессонной ночи.

— Я как-то спрашивал, почему тебя так волнуют пределы моих возможностей, — сказал Матиас, помолчав.

— И я ответил, что не люблю тайн, — отозвался Блейк. — Я еще никогда не встречался с тем, что выше моего понимания. — В голосе писателя прозвучала твердая, почти непоколебимая решимость.

В голубых глазах медиума вспыхнул огонек сомнения, заметный даже в темном салоне «кадиллака».

— Есть вещи...

— ...которые лучше не знать, — закончил за него Блейк. Оба рассмеялись.

— Меня не остановят избитые клише, — с улыбкой сказал англичанин. Через минуту уже более серьезно он продолжал: — Эта сила, эта способность управлять чужим астральным телом... Задумывался ли ты над тем, что можешь пользоваться этим как оружием?

Матиас, как показалось, был искренне озадачен:

— Я что-то не понимаю.

— Если ты волен управлять разумом и поступками других людей, то нет предела ни твоим возможностям, ни тому, что могут совершить другие под твоим влиянием.

«Кадиллак» начал замедлять ход. Дом Тони Ландерс впереди светился морем огней.

— Ты полагаешь, я об этом не думал? — улыбнулся Матиас.