— Мм?

— Именно это мы с тобой и делали в ту, нашу первую ночь, — повторила она свои слова.

Сознание отметило их, но смысл ускользнул от него. Первая ночь? Прошло не менее пятнадцати секунд прежде, чем до него дошло, что она говорит об их медовом месяце.

— Ты права, — произнес он. — Я это помню.

Снова повисло молчание, и вместе с ним на плечи Дэвида снова лег груз безнадежности. Выйдет ли у них что-нибудь? Поправят ли они свои отношения после того, что случилось?

— А вот и особняк, — сказала Эллен.

Дэвид рассеянно моргнул и запрокинул голову, чтобы получше рассмотреть высившуюся перед ним скалу. Верхние этажи особняка четко вырисовывались на фоне неба, в одном из окон был виден свет лампы.

— Все-таки интересно, живет там кто-нибудь или нет? — сказал он.

— Кто бы там ни жил, сейчас они, наверное, путешествуют по Европе, — ответила Эллен. — Или отдыхают на Гавайях.

— Господи, ты думаешь, что для кого-то это может быть лишь летней резиденцией?

— Вполне возможно. — Она поежилась от холода и подняла воротник куртки.

— Сильно замерзла?

— Нет, совсем немного.

— Хочешь вернуться?

— Лучше прогуляемся еще.

— Ладно.

Вскоре они добрались до подножия утеса и там обнаружили, что прогулочному маршруту пришел конец из-за прилива. Они стояли, обнявшись и рассматривая волноломы, уходившие далеко в море. Некоторое время Дэвид пытался придумать какую-нибудь тему для разговора, но на ум ничего не приходило, и он оставил эту мысль. Ничего не поможет, ему не преодолеть то отчуждение, которое овладело ими. И от кого оно, собственно, исходит: от него или от нее?