«Они, похоже, принадлежат кисти того художника, который написал и картину, висящую над камином», — сообразил он.

Остановившись перед тем пейзажем, на котором был изображен берег рядом с их коттеджем, Дэвид указал жене на верхний левый угол картины:

— Вот тот особняк, который мы видели.

Эллен остановилась и оглянулась.

— Что за вид, должно быть, открывается из дома, расположенного на этом высоком утесе, — произнесла она.

— Интересно, там обитают те же люди, что и тогда, когда мы приезжали сюда впервые? — подумал вслух Дэвид. — Даже если так, то вряд ли мы смогли бы узнать их при встрече.

Первый пролет лестницы заканчивался площадкой, с ее правой стороны располагалась дверь. Дэвид повернул холодную медную ручку и шагнул в комнату. И тут же его поглотила кромешная тьма.

— Боже! — пробормотал он.

Эллен присвистнула и остановилась рядом с ним.

— По-моему, это худшее из всего, что мы сегодня видели.

Дэвид направился в глубь комнаты, к окну, его шаги гулко отозвались в огромном пустом помещении.

— Какая красота! — воскликнул он, отдернув край шторы и выглянув наружу. — Отсюда видно… — Он прервался, обернувшись к Эллен, которая стояла в дверях, обхватив себя руками. Она явно была в нетерпении. — Замерзла?

Она резко кивнула.

Огромные кольца со скрежетом отошли в сторону, когда Дэвид отдернул штору, обнажив не менее четырех футов остекленной поверхности. Повернувшись, он с любопытством оглядел огромную комнату. Она была совершенно пуста, за исключением деревянного рабочего стола у восточной стены. Его поверхность испещряли шрамы от ударов мастихина и множество пятен масляных красок. Около той стены, где они стояли, находилась продавленная кушетка. Дэвид оглядел ее обивку, главным мотивом которой являлись сосновые иглы и шишки, затем рассмотрел сложенное в изножье одеяло.