— Оставь дверь открытой и таким образом выгонишь холод отсюда, — предложила она.
— Вот откуда неприятности, — сообщил Дэвид и, подойдя к небольшому холодильнику, захлопнул его дверцу.
Провод с вилкой на конце лежал, свернутый кольцами, наверху холодильника.
— Черт! — с притворным негодованием выругался он. — Можно подумать, нам тут только кубиков льда и не хватает.
— Вместо них вполне сойдут кончики моих пальцев, — поддержала шутку Эллен.
Улыбнувшись, Дэвид повернул один из вентилей плиты. Безрезультатно! Плита не работала. Он вернул вентиль в прежнее положение и поочередно взглянул на раковину и полки; на окна над ними, выходящие на Саунд; на застекленную дверь, затянутую гардиной; на желтого цвета деревянный стол с таким же стулом, стоявшие в центре покрытого линолеумом пола.
— Итак, это мы назовем кухней.
— Не морозильной же камерой, — отозвалась Эллен, вздрагивая от озноба. Она вышла из кухни и вернулась в обеденный уголок.
Дэвид вдруг почувствовал, что буквально не может двинуться с места: обессиленная нервная система затрудняла движения. Им не следовало возвращаться в Логен-Бич, это была его глупая идея. Какая жалость, что сейчас они не в Шерман-Оукс, в их уютном, теплом домике на склоне холма. И до чего же глупо, просто абсурдно, что Марк сейчас торчит там один и между ними пролег целый континент.
— Дорогой?
Эллен приоткрыла вращающуюся дверь и с любопытством смотрела на него.
— Что-нибудь случилось?
— Нет-нет, просто я… — Дэвид изобразил на лице улыбку и шагнул к ней. — Просто я вижу сны наяву. — Он понял, что не должен портить ей эту поездку. — Эй, мы даже наверху еще не были!
Она ответила ему такой же улыбкой:
— Пойдем посмотрим, каково там.
За обеденным альковом, справа, пряталась неосвещенная лестница. Эллен первой подошла к ней. Когда они стали взбираться по ступеням, покрытым потертой ковровой дорожкой, Дэвид обратил внимание на ряд небольших написанных маслом картин, висевших на стене вдоль лестницы. Каждая из них являлась либо пейзажем, либо мариной; все они несли отчетливый местный колорит.