- Сам знаешь! - ухмыльнулся карлик и исчез.

На месте, где он стоял, появился, оплывая кровью, расчлененный человеческий труп.

Захлебываясь рыданиями, Алексей Романович бросился бежать, не разбирая дороги, с размаху врезался в стену и... проснулся. Он действительно стоял возле стены, но не в таинственной комнате, а у себя в номере, в пансионате "Лесной". Из разбитого носа сочилась кровь. Ушибленная голова гудела. За окном висела непроглядная тьма.

- Какого черта? - пробормотал Черкасов, усаживаясь на кровать, зажигая торшер и шаря рукой по журнальному столику в поисках сигарет. Внезапно он заметил, что полностью одет.

- Мама моя, - всхлипнул коммерсант. - Неужели я стал лунатиком?!

Он с трудом поднялся на ватные ноги, побродил взад-вперед по комнате, подошел к зеркалу проверить, нет ли шишки на лбу, и ужаснулся. Оттуда на него смотрело совершенно чужое лицо. Нет! Даже не лицо, а рожа! Кривая, дегенеративная, страшная.

- Приветик! - хихикнула рожа. - Хочешь, поцелую? - Из зеркала вылезли длинные слюнявые губы и потянулись к Черкасову.

Тот отпрянул, поскользнулся, ударился затылком об угол шкафа и потерял сознание...

Тот же день. Пансионат "Лесной". 5 часов утра

- Чего не спишь? - вяло спросил Осипов Леонтьева.

Степану приспичило в туалет по-маленькому. Он кое-как поднялся, побрел к туалету и неожиданно наткнулся на Глеба, сидевшего на стуле возле окна. Судя по доверху заполненной окурками пепельнице, Леонтьев бодрствовал давно. Сквозь приоткрытую форточку в прокуренную комнату вливалась струя прохладного воздуха. Глеб не ответил, и Степан протопал куда собирался. Сделав свои дела, он вернулся обратно и присел рядом с товарищем. Спать почему-то расхотелось.

- Так почему не спишь? - повторил Осипов прежний вопрос.

- Полнолуние начинается, - неохотно объяснил Леонтьев, - мерзкое время. Я всегда в полнолуние бессонницей страдаю. А это особенное!

- С какой стати? - удивился Степан.