Волк остановился и резко осел на задние лапы. За ним послушно остановилась и вся стая. Волк поднял правую переднюю лапу: он почувствовал нечто непонятное, а значит – потенциально опасное. Шумно втянув ноздрями воздух, зверь обнюхал лапу. Ничем незнакомым и опасным не пахло. Не пахло вообще ничем. Тогда, оскалившись, выпустив из пасти облачко пара, волк ковырнул подушечку лапы острым белоснежным клыком.

Он не увидел, как крохотный кристалл легко переместился ему на самый кончик морды, на верхнюю губу почти под шершавой и влажной заплаткой носа. Волк недоуменно встряхнулся и вновь потрусил вперед, к опушке. За ним двинулась и вся стая. Ничего опасного вожак не заметил. Разве что только чувство голода усилилось и длинной ноющей резью отозвалось в пустом желудке. Это неприятное ощущение заставило волка ускорить свой неторопливый бег.

На небольшой таежной опушке сначала появилась тень волка, а затем и он сам. Матерый, седой вожак бесшумно вступил на заснеженную поляну. За ним след в след шла волчья стая.

Пушистый мех вожака был всего лишь материальной границей поджарого мускулистого тела, но далеко – насколько хватало звериного слуха, чутья и животного, неосознанного предчувствия – проникала сила его хищного и яростного влечения. Она жаждала встречи с живым, горячим и податливым, с тем, что обещало кровавое наслаждение и, следовательно, исполнение смысла волчьей жизни.

Внезапно вожак услышал еле уловимый, на самой границе тонкого звериного слуха звук. Не сбавляя скорости, волк стал забирать вправо и вскоре стая скрылась в тени елей, оставив на мерцающем снегу крутую дугу следов.

Кристалл-убийца начал действовать.

Глава 4. РОДИТЕЛИ

Мерзлые, затвердевшие вожжи мерно покачивалась, постукивая мохнатую гнедую кобылу по крупу в такт ее неспешной рысце.