Глядя на раскачивающиеся за окном ветви тополей, я вдруг ощутил знакомое беспокойство. Что-то витало в воздухе. Что-то очень похожее на творческий порыв. В таких случаях нужно немедленно хватать его за хвост! Потому как хвост у творческого порыва очень верткий…

Надеясь успеть, я поспешно плюхнулся на стул перед мольбертом и, схватив пару кисточек, окинул взглядом фронт работ. До завершения еще далеко. Но порыв, судя по всему, я все же не упустил. Aга!

ВОТ OHO!

Закат пылал как доменная печь…

Закат пылал как доменная печь. Облака, словно фонтаны раскаленного газа, вихрились над горизонтом. Солнце — оплавленный кусок металла — величественно рушилось в океан. Силуэты воинов казались совершенно черными на фоне яркого неба. Двумя колоннами, по колено в воде, увешанные оружием люди шли к багровеющему горизонту. И нигде не было видно берега…

Потом угол зрения изменился. Казалось, меня понесло над самой водой вдоль бесшумно двигающейся колонны. Немые волны разбивались о крепкие ноги идущих. Глаза воинов, скрытые личинами тяжелых стальных шлемов, смотрели прямо вперед…

Чудилось, что передо мной не живые существа, а бездушные боевые машины. В их движениях не было и следа эмоций. Шли мерно и неумолимо. Тяжко колыхались конские гривы на шлемах. Острия копий царапали небо. Стали видны блики солнца на доспехах и наборных, пластинчатых поясах. Многие не носили панцирей, и лучи заката выхватывали из мрака теней очертания могучих мышц. “Греки?”

Голова колонны приблизилась. Ее возглавлял воин, фигура которого излучала мощь. “Вождь”, — решил я. Мой невесомый полет продолжался, и я уже почти поравнялся с вождем, как вдруг…

Он остановился и повернулся ко мне. В глазницах его шлема плескалась ночь.

Отряд мгновенно прекратил движение…

Глядя во мрак под шлемом вождя, я испытал странное ощущение — как если бы встретил старого знакомого. И он узнал меня…