- Постарели мы для такой работенки. - Ребята начали загонять пленников в зал, отделяя тех, кто мог знать что-нибудь полезное. - Пора уступать дорогу молодым.

- Кишка у них тонка. - Ильмо невидящим взглядом уставился вдаль, в наше давно ушедшее прошлое.

- Что-то не так?

Он покачал головой, потом сам же себе возразил:

- Какого черта мы здесь делаем, Костоправ? Неужто конца этому не будет?

Я подождал, но он не стал продолжать. Ильмо не любит болтать, особенно о своих чувствах.

- Что ты имеешь в виду? - не выдержал я.

- Да мы как белки в колесе. Охотимся за повстанцами, но их полку все прибывает. А до того мы отлавливали диссидентов, работая на синдика в Берилле. А до Берилла... Тридцать шесть лет одно и то же. И все эти годы я сомневался, на той ли мы стороне. Особенно теперь.

Это вполне в духе Ильмо - лет восемь держать свои сомнения при себе, прежде чем ими поделиться.

- А разве у нас есть выбор? Вряд ли Госпожа придет в восторг, если мы вдруг заявим, что будем делать только то-то и то-то, а вот того-то делать не будем никогда.

Честно говоря, на службе у Госпожи совсем не так уж плохо. Хотя Отряду и поручают самые трудные задания, нам никогда не приходится делать грязной работы. Она достается регулярным войскам. Конечно, порой мы наносим упреждающий удар. Случается, и убиваем. Но все в пределах необходимости: на войне как на войне. Однако мы ни разу не принимали участия в кровавых бойнях. Капитан бы такого не допустил.

- Дело не в морали, Костоправ. Какая же в войне мораль? Кто сильнее, тот и прав. Нет, я просто устал.

- Все это больше не похоже на приключение, Да?

- И уже давно. Теперь это просто работа. Которую я делаю потому, что ничего другого не умею.

- Которую ты делаешь блестяще. - Слабое утешение, конечно, но лучшего я придумать не сумел.