– Ужасно. Во рту сухо, как в песчаном карьере.

Ловатт кивнул.

– Я дал вам четверть грана морфина для обезболивания.

– Это несколько устарело, не так ли?

– Ничего другого, по-моему, нет, – ответил доктор. – Я не собираюсь менять свои методы лечения только потому, что какая-то фармацевтическая фирма присылает мне свои хвастливые проспекты.

Он наклонился, чтобы осмотреть шрам на колене, осторожно провел по нему кончиками пальцев, и Шавасс спокойно спросил:

– Ну, что скажете?

– Время, Пол, вот все, что нужно.

Шавасс хрипловато засмеялся.

– К чему притворяться? Эта рана выжала из меня все соки, и вы знаете об этом. Ведь вы уже закончили с анализами.

– Шавасс, можете одеваться.

– Так каков же приговор?

– Документы уже у Мэллори. Он примет вас, как только вы будете готовы.

– Значит, такие дела?

– Длительный отдых – это все, что вам нужно, но решение зависит от Мэллори.

И прежде чем Шавасс успел что-то сказать, доктор подошел к двери.

– Может быть, мы еще увидимся с вами до того, как вы уйдете.

Нахмурившись, Пол стал медленно одеваться. Он был уверен что анализы не слишком хороши, особенно те, которые взяли после его фиаско с Йоргенсеном. Но как поступит шеф – вот вопрос. Отправит отдохнуть на пару месяцев, а потом даст ему работу в офисе? Неплохо было бы отойти от дела на некоторое время. Или наоборот?

Он был еще слишком слаб, чтобы думать об этом всерьез, да и морфий уже начал действовать: даже завязать как следует галстук оказалось не так уж просто.

«Вальтер» лежал на столе рядом с портмоне и мелочью. Пол взвесил пистолет в руке, опустил его во внутренний карман пиджака. Здание показалось ему неестественно тихим, и он взглянул на часы. Половина десятого. Все уже ушли, за исключением дежурного офицера ночной смены в комнате связи.

Но Шавасс ошибался: распахнув дверь в приемную Мэллори, он увидел Джин Фрейзер. Она сняла очки, встала из-за стола и шагнула навстречу. Лицо ее выражало искреннее участие.