— Что вы видите? — настойчиво повторила дама Алекто.
Огонь плясал перед глазами леди Роксбари, и в сознании, измученном горячкой, пламя превратилось в портал, в окно, в занавес над сценой, на которой отплясывали огненные призраки…
…Кренясь и пошатываясь, двуколка медленно продвигалась по улицам Парижа. Вокруг повозки бурлила, свистела и насмешничала толпа — зеваки собрались поглазеть, как маркиза де Рошберре наконец-то склонит свою гордую голову. Сара взирала на них с ледяным пренебрежением, словно была разодета в шелк и драгоценности, а не в эту мерзкую ситцевую сорочку, словно ее голову венчала элегантная прическа, украшенная перьями и кружевами, и волосы ее не были безжалостно срезаны почти под корень…
— Ей мы ничем не сможем помочь. Она горда — даже более горда, чем вы. Смотрите дальше, — приказала дама Алекто.
Танцующая Белая Птица, воительница племени кри, смотрела на селение бледнолицых, откуда отец выкрал ее, когда она была еще младенцем. Справа и слева от нее, затаившись, лежали ее братья-воины. Они ждали сигнала к началу боя…
— Вот дух, который нам нужен. Но мы не сможем дотянуться до нее — и, боюсь, даже если бы смогли, она бы нам не помогла. Дальше.
…Палуба корабля. Деревянные поручни пропитались солью и скользят под ладонью. Она — Сара Канингхэм из Мэриленда, и через несколько мгновений корабль, на котором она плывет, пришвартуется к пристани Бристоля. И во всем этом городе нет ни единого человека, к которому она могла бы обратиться, у которого могла бы попросить помощи…