– Конечно, возможны оба варианта, – добавил он. – Или мы для него лохи, или он действительно хочет оказать нам услугу.

Хлыщ занялся муфтой вентилятора, а мы последовали его совету и пошли в кафе по другую сторону дороги.

– Женщина, которая там хозяйничает, очень неплохо готовит. Я сам всегда там ем.

– Он всегда там ест, – повторил я его слова, когда мы оказались за пределами слышимости. – Черт, да она держит его за яйца, как он – нас. Если он не хочет есть здесь, до другого места придется чесать шестьдесят миль.

Автомобиль, стоявший у кафе, уехал. Худоба женщины не говорила в пользу ее кулинарных способностей. Крашеная блондинка, с волосами, забранными красной банданой, она сидела на высоком стуле, курила и просматривала какой-то глянцевый журнал. Мы заказали по куску яблочного пирога (по доллару каждый) и две чашечки кофе (по тридцать пять центов). Пока мы ели, какой-то мужчина в костюме и галстуке купил у нее пачку сигарет. Дал ей доллар, а на сдачу получил лишь двадцать центов.

– Думаю, я понимаю, почему у старичка по другую сторону дороги такие высокие цены, – шепнул мне Ньют. – Если будет брать меньше, не сможет оплатить здешнюю еду.

– Она дерет три шкуры.

– А ты обратил внимание на цены спиртного? Семь долларов за бутылку бурбона "Эйншент эйдж". Не за кварту. Ее пятую часть.

Я медленно кивнул.

– Хотелось бы знать, где они держат все эти деньги.

– Братец, мы не будем даже думать об этом.

– Думать, между прочим, никогда не вредно.

– Слушай, туристы наверняка расплачиваются по кредиткам, а постоянные покупатели – раз в месяц по счету.

– Мы заплатим наличными.