Конан удовлетворенно ухмыльнулся. «Все-таки неплохо пользоваться авторитетом», — промелькнуло в его голове.

Он внимательно проверил меч, укрепленный сейчас на спине и уже собирался вскочить на коня, как через открытую дверь услыхал шум, доносящийся из трактира. С уздечкой в руке он подошел к двери и осторожно заглянул внутрь.

У главного входа стоял высокий, массивный вооруженный воин, весь в темной коже. Только на плечах, груди и пупке сверкали небольшие серебряные украшения. В руке он держал длинный тонкий меч.

— Что здесь делает Тевонидис? — пробормотал себе под нос Конан.

Мужчина что-то настойчиво требовал от трактирщика, схватив того за ухо и изо всех сил тормоша его.

Упитанный мужичок пытался подняться на цыпочки, чтобы не лишиться украшения своей головы, но ему это не очень-то удавалось. Он скулил от боли и поэтому не был способен на сколько-нибудь вразумительный ответ.

— Так он где-то здесь или его нет, — заорал Тевонидис так, что пятеро солдат, сопровождавших его, отступили на шаг назад.

Ответом был тонкий писк трактирщика. Даже такой тупица, как Тевонидис, понял, что должен сначала отпустить его, если хочет дождаться хоть какого-нибудь ответа. Он вытер руку в перчатке о стол, как будто ухо трактирщика было грязным. Что было, наверное, правдой, но Тевонидис был нисколько не чистоплотнее его. Он только использовал больше духов. Трактирщик держался за порванное ухо и из-под его руки вытекал тонкий ручеек крови. Он тихонько повизгивал.

— Так он где-то здесь или его нет, — снова проорал Тевонидис, протягивая руку ко второму уху трактирщика.

Тот снова запищал, точно пойманный цыпленок, и отчаянно замахал рукой, показывая на задний вход.

Дальше Конан уже не медлил, он вскочил на коня и направился к городским воротам. Ему пришлось уклониться от двух патрулей, которые он, к счастью, вовремя заметил.