— О, ни о чем я не мечтаю так, как об этом мгновении, повелитель!

Щелчком тонких, иссохших пальцев маг возжигает пламя в светильнике, и зеленоватое свечение озаряет комнату. Однако теперь, в этом свете, ученик замечает, что с господином его как будто творится неладное.

Иссиня-черные тени залегли под бездонными глазами, глубокие складки прочертили высокий лоб… В иное время он, возможно, и не осмелился бы задать вопрос наставнику, однако сегодня — особый день.

Повелитель впервые соблаговолил посвятить недостойного раба своего в часть Великого Замысла. Поведал ему о том Ветре, что пронесется вскорости над миром, и о Тени этого Ветра, что накроет собою всю землю.

Никто иной как маг, его учитель, намерен призвать Темный Ветер, и именно он станет владыкой сей неизмеримой силы… А он, ничтожный ученик, будет рядом, совсем рядом, жадно припадет к Источнику, упиваясь неземной мощью — если только никто не помешает этому грандиозному плану. Так почему же встревожен колдун?

— Мой господин… осмелюсь ли я отвлечь вас вопросом? Нынче вечером, когда вы явили мне гадание на крови, и луна гляделась испуганно в чашу с дымящейся влагой… что за рябь вдруг прошла по ней, и почему так нахмурилось ваше лицо? Не означает ли это каких-то незваных преград и помех нашим замыслам…

— Моим замыслам, раб. Моим!

— О да, да, повелитель, простите меня!

Маг помедлил. Уголки губ его опустились, и иссохшая пергаментная кожа вдруг еще более натянулась на лице, делая его похожим на череп. Внезапно он решился.

— Однако ты прав, червь. Меня гложет тревога. Я и впрямь усмотрел некое препятствие своему плану. Совсем небольшое, ничтожное, и все же…

— Но что это может быть? Разве не подвластны вашей воле все силы земли и небес? Разве может хоть что-то помешать вам, мой господин?