На долю секунды лицо Саймона-старшего явилось перед ним, и Дик услышал строгий голос: "Ты не должен им уступать! Не должен уступать ни в чем!" И тут же рокочущий бас Чочинги напомнил, что схватка должна быть честной и что в Чимаре нельзя резать противнику пальцы и уши.

- Эй, лохматый! Отдай-ка братишке воробья! С воробьями я не дерусь, сказал Дик, сжал кулаки и ринулся в битву.

* * *

КОММЕНТАРИИ МЕЖДУ СТРОК

- У твоего сына сердце бойца, - сказал Чочинга, разглядывая катавшихся в траве мальчишек. Голова его одобрительно качнулась, дрогнули темные пряди, походившие на львиную гриву, на полных губах заиграла улыбка. Широкая смуглая физиономия вдруг утратила привычное выражение свирепости; теперь он выглядел не воином, победившим в сотнях поединков, а тем, кем был на самом деле, наставником и учителем. Ладонь Чочинги огладила изумрудное тело змея, и тот, вдруг очнувшись от спячки, приподнялся и стал раскачиваться, уставившись мерцающими глазками на поляну, откуда неслись громкие боевые выкрики и визг девчонок. - Пожалуй, Цор уступит твоему ко-тохаре, - Чочинга пощекотал питону нижнюю челюсть. Массивная, тупо срезанная змеиная голова застыла над его плечом, потом раздался негромкий свист, и питон, высунув гибкий длинный язык, лизнул шею хозяина. - Да, твой сын одолеет Цора, - повторил Чочинга, - но он еще не обучен всем положенным Ритуалам. Ему надо получить дневное имя - ведь он уже вырос и не может обходиться одним утренним. Еще ему надо усвоить правила Оскорблений и не лезть в драку, пока не сказаны все нужные слова. Еще... Наставник задумчиво прищурился, - еще, я думаю, таинство огня и ножа... да, цехара ему определенно пригодится... как и приемы схватки с клинком и щитом, с клинком и копьем, с двумя клинками и двумя копьями... Видишь, Золотой Голос, сколь многое должен постичь твой сын!