Корабли. Его интересовали корабли - крейсера и подлодки, снабженные мощным оружием, а также морские базы в кольце ракетных шахт, аэродромы с боевыми стратопланами, лазерные установки и пусковые эстакады... Все это здесь было, и кое-что осталось до самой финишной черты, когда захлопнулись устья Пандуса... Было, но исчезло - то ли похороненное под развалинами, то ли затонувшее, то ли проржавевшее и сгнившее за три с половиной сотни лет. Как и тридцать с лишним огромных трансгрессорных станций, которым полагалось перебросить все это богатство, все города, заводы, фабрики, машины - и, разумеется, людей - в новый Прекрасный мир... Вот только в какой - на планету Россия или на Европу, на континент Славения, где нынче стоят Киев и Прага, Варшава и Вильнюс? Спор закончился ничем, и Саймон сейчас наблюдал его отдаленные результаты. Разруха и запустение... жалкий отблеск былого богатства и мощи... "Стратеги Совета Безопасности ошиблись, - мрачно подумал он. - Этот оазис среди европейских пустынь никак не может претендовать на роль гегемона и мирового лидера".

Телескоп был маломощным, но все-таки Саймону удалось разглядеть суда, похожие на древние буксиры, тащившие пару-тройку барж, рыбачьи шаланды и парусники покрупней, двухмачтовые, - вероятно, шхуны. Еще имелись паровые катера, крейсировавшие в Азовском море и вдоль восточных крымских берегов таких же зеленых и живописных, как в видеофильмах минувшей эпохи. Саймон решил, что катера - пограничная стража, но они были слишком малы и вряд ли располагали чем-то серьезнее пулеметов и малокалиберных пушек.

Он шевельнул трубу телескопа, обозревая берег к западу от Николаева и Херсона.