-- В двадцать мы все были красивы. М-да... Старею, животик скоро отращу.

Ромин лукавил. В пятьдесят девять он был даже строен, морщины лишь слегка тронули лицо. Умный, проникающий взгляд был спокоен и сосредоточен, как и подобает человеку его ранга.

Наконец, последовала очередь галстука. Его он завязывал сам, не прибегая к помощи жены. Вскоре и пиджак лёг на могучие плечи.

-- Всё готово,-- донёсся голос с кухни.

-- Хорошо, сейчас иду.

"Как по расписанию",-- подумалось ему, и взял часы, бросив взгляд на табло скорее по привычке. Внутренний секундомер и так знал, сколько сейчас времени вплоть до минуты. Генерал любил точность.

Ромин направился на кухню, где Нина уже расставляла на столе тарелки с борщом, и удивился, увидев перед собой уже давно забытое в суматохе дней национальное блюдо.

-- Похоже, меня ждал сюрприз, а я пришёл неготовым. Борщ!-- усаживаясь, сказал Ромин.-- Ты сама готовила или купила?

-- Сделала сама,-- присаживаясь рядом, сказала Нина.

-- Спасибо, действительно не ожидал,-- он принялся есть, наслаждаясь вкусом.

-- Стареете, господин генерал,-- с укором сказала она.

-- Объяснитесь, рядовой.

-- Что вы вчера ели на ужин?

-- Не помню. Неужели борщ?

-- Именно. Вы были так заняты своими мыслями, что не заметили.

"Прокол",-- мысленно усмехнулся Ромин, глядя в улыбающиеся глаза жены.

-- Что ж, признаю свою ошибку и готов понести наказание по всей строгости закона.

-- Хорошо, назначаю тебе самое строгое наказание: один день провести дома.

-- Это слишком много, Ниночка,-- Евгений Николаевич попытался изобразить подобие улыбки, но фокус не подействовал. Её ответ был мгновенным: жёсткий взгляд.-- Пойми, у меня работа и я не могу уходить, когда захочу. У меня нет выходных.

-- Я понимаю. Вчера я хотела поговорить с тобой, но ты слишком устал и не стал разговаривать.