— Господин Катамарка, — спросил Римизин, — вы знали тех четверых медитонезцев? Почему они на вас напали?

— Я их не знал. А о причине нападения догадаться нетрудно. Они прибыли в ваш город в поисках работы, ничего не нашли и были раздосадованы. Они сидели здесь и наливались вином. Я привлек их внимание, и они вышли, чтобы напасть на меня и моего человека и отнять у меня драгоценности.

— Не говоря уж об одежде, — пробормотал Ганс.

— Они даже не потребовали отдать им кошелек или что-то еще, — продолжал Катамарка. — Они просто напали. Их мечи были обнажены. Все произошло мгновенно; мы увидели блеск стали в лунном свете. Нам не хотелось сражаться с четырьмя мужчинами, тем более пьяными, которых невозможно урезонить. Поэтому мы предпочли бежать. К сожалению, мы оказались в этом глухом тупике. На бегу я вытащил меч и обернул руку плащом.

— Вижу, он хорошо послужил вам, — сказал один из людей Римизина.

Катамарка не удостоил взглядом ни его, ни изрезанный плащ.

— Очутившись в ловушке, мы приготовились защищаться. Почти в тот же момент раздался дикий вопль, и мы увидели приближающегося великана-варвара.

— С мечом наголо?

— Совершенно верно. Двое нападавших бросились на него, а двое продолжали теснить нас. Я не видел, что случилось потом — я имею в виду с этими двумя и э-э-э… Митрой. Я был занят.

— Бримм... э-э-э… Митра атаковал с ходу и убил одного с первого удара, — сказал Ганс прежде, чем Римизин успел спросить. Он щелкнул пальцами. — Вот так. Другой же проткнул Митре живот — и он упал вперед, прямо на лезвие. Я там был, футах в тридцати позади, и я видел этого проклятого убийцу из-за тела Митры. У Митры ноги задергались, и я понял, что он умирает. Я не помню, кажется, я что-то бросил…