— Зачем, сержант? До нынешней ночи я не видела никого из вас — включая вас самих и ваших людей. С Митрой у меня ничего не было; мы просто разговаривали, когда Ганс вошел. Его-то я сразу приметила, — особое ударение на слове «его» указывало, что Ганс был самым привлекательным мужчиной, какого ей доводилось видеть.

— Угу. Пожалуй, мне не стоит беспокоить вас вопросом о том, чем вы занимаетесь, Джемиза.

— Вообще-то, я богатая аристократка.

— Угу.

— Мы направлялись в «Сломанное Крыло», Рим, — сказал Ганс, — и все, что здесь произошло, случилось не по нашей вине. Можем мы теперь продолжить наш путь?

— О, сержант, — сказала Джемиза. — Я как раз живу недалеко от «Сломанного Крыла», прямо за углом.

Римизин посмотрел на нее и сказал «угу» с таким видом, словно съел незрелую хурму. Затем ответил Гансу:

— Думаю, Ганс, мы с этим покончили, да. Как-то тебе уж очень везет в метании оружия, не так ли? Ты, может быть, собираешься в ближайшее время покинуть Фираку?

Ганс бесстрастно выдержал его взгляд.

— Вообще-то, да. Мне нужно домой, на ю... юг. Домой. Сержант выглядел смущенным.

— О, прости. Мне как-то неловко, что я об этом заговорил. Это была просто шутка. Угли и Пепел, граф Катамарка... этот человек — герой в нашем городе.

— Для меня тоже после нынешней ночи! Римизин кивнул:

— Угу. Если бы вы знали Корстика. Большой рыжий кот прижал уши к голове.

— Нет, — сказал Ганс мрачно. — Никому бы не посоветовал знакомиться с Корстиком. Не хочется думать о нем как о человеке. В противном случае мне было бы стыдно тоже считаться человеком.

— Что ж, спасибо, что избавил нас от него, Ганс. И, веришь или нет, мне жаль, что ты уезжаешь. В любом случае… Синглас, тела погружены?

В ответ на это последовал кивок старого тучного Красного, к которому обратился сержант.