— Ц-ц-ц, — сказал Ганс Риму, оглядываясь вокруг. Он увидел, что рука принадлежала подружке Митры. Он вдруг припомнил ее имя: Джемиза.

— Я отсюда всю ночь не отлучался, — сказал вдруг чей-то голос, и все посмотрели в ту сторону, где еще сидел один из немногих оставшихся на месте посетителей «Скучающего Грифона». Он ссутулился за столом, наклонившись над кружкой с пивом, словно корова, защищающая новорожденного теленка. Потрепанный завсегдатай выглядел так, словно единственная причина, по которой он не отлучался из трактира, заключалась в том, что он просто был не в состоянии этого сделать. Голос звучал так, словно раздавался из колодца. Или из пивной кружки.

— Тот, кто не вмешался, чтобы защитить невинных, виноват больше других, — назидательно сказал ему дюжий Красный.

— Тише, Джад, — сказал Римизин и обратился к Катамарке, Гансу и компании. — Ладно. Я убежден, что все было именно так, как вы рассказываете. Проклятие! Вот что происходит с некоторыми бедолагами-варварами, которые приезжают в город и поигрывают мускулами... набрасываются на хорошо обученных вооруженных людей вместо того, чтобы остановиться и подумать хорошенько! Граф Катамарка, вы остановились в «Сломанном Крыле»?

— Да.

— Я не стану расспрашивать вас о том, что вас привело в Фираку, но мое начальство может заинтересоваться этим. Катамарка величаво посмотрел на него сверху вниз.

— Я наведаюсь к ним завтра.

— Спасибо, сударь. Вечный Огонь! Пять иностранцев, и все погибли за какие-то несколько мгновений! О... мне нужно знать ваше имя.

Прижавшись к Гансу, девочка-женщина сказала:

— Я Джемиза.

— Из Сиссэ? — Он разглядывал ее темно-красное покрывало.

— Вообще-то из Мрсевады. Но это было... давно.

— А недавно из Сиссэ?

Она пожала плечами, не отрываясь от Ганса.

— Я предпочитаю ночью носить покрывало.

— Могу я попросить вас открыть лицо? Прижимаясь к Гансу еще крепче, она вновь передернула плечами.