— Убери это!

— Что такое, Ник?

— Убери!!! Выбрось!

— Да чего ты…

— Нет. Сиди! Я сам.

Всадник в моей левой руке. Она пылает! Линии разбегаются, многократно перекрещиваются: узел, что проходит сквозь неисчислимые измерения. Люди не понимают, с чем имеют дело. Я… а-а, как же больно!

Окно: прямо туда.

Фигурка встречается с асфальтом и разбрызгивается множеством осколков. Линии расплываются; стык теряет целостность. Теперь легче.

В груди — привычное тук-тук:

«Помнишь? Я здесь!»

Ещё бы я мог забыть.

— Ник, ты ненор… — Лада осекается. Она прочитала всё у меня на лице.

— Извини. Он был тебе дорог?

— Это от папы.

— Ему не место здесь.

Она плачет. Непонимание и беспомощность — но кто виноват? С силой нельзя шутить, даже если ничего о ней не знаешь. Особенно — там, куда вот-вот наведается в гости другая её сторона.

Сохраняй контроль, человек!

— Мне не надо было сюда приходить?

— Не знаю… Ник! Можно, я буду откровенна?

— Конечно.

— Ну… ты не псих из дурдома, я верю. Но я боюсь тебя. Очень боюсь. Именно так, как боятся психов. Ну, когда не представляешь, чего от человека ожидать.

— Лада, я знаю.

— Ну что… что ты знаешь?! — нападение вместо защиты.

— Я хуже, чем псих. Я не человек.

— Боже… — она откидывается в кресле. — Мы знакомы всего неделю, а я уже так устала… Ты говорил… это скоро случится, да? Это твоё оно?

— Скоро. Ты хочешь, чтобы оно пришло?

— Не знаю… — растерянность. — А ты сам чего хочешь?

— Покоя, — но верный ли это ответ?

— А чего хочет оно?

— Я не знаю.

— Но ты же думал об этом? Ведь не мог же не думать? Ну, если оно это часть тебя…

— Оно — не часть меня, — перебиваю резко. — Мы с ним — две части одного целого. Именно так, а не иначе.