Спешу к нему. Вдруг — будто молния, укол в грудь, пронзающее насквозь лезвие. Холод смертоносной пустоты. Металлический шёпот:

«Помнишь? Я здесь!»

— Тейг, я никуда не лечу!!!

Недоумение:

— Что случилось, Ихер?

— Пока — ничего.

— Ну так что ж…

— Мне нельзя! Я не могу!

— Чамен, ну что это за семь пятниц на неделе!

— Понимай, как хочешь. Думай, что хочешь. Я не могу.

Сидим на холодном камне. Слова не нужны — мы и так понимаем друг друга.

Наконец Тейг говорит, что останется с нами ещё на сутки. Отвечаю: «Это же здорово!» — и подписываю его смертный приговор.

Вечер. Мы снова закатываем пир, второй день подряд, хотя это непредвиденный удар по дворцовой казне. Все веселятся, особенно Тейг. И даже я успел позабыть о недавних страхах.

Не знаю, как я мог не услышать ветер, но я его не услышал.

Окна лопаются, сразу все — как пузырьки на воде; битое стекло со звоном сыплется на ковры. Чернота врывается в зал через дыры — наглая, самодовольная, всеподавляющая и мучительно неуязвимая. Тейг застыл с раскрытым ртом. А Ильма смотрит на меня — она понимает. Потому что я рассказал ей всё. В её глазах нет ужаса, и это — самое страшное.

Она и сейчас чудовищно прекрасна.

Я тянусь за силой во все стороны, нащупываю линии. Но это бесполезно они отсечены. Единственная сила, которая мне доступна, у меня внутри.

Выплескиваю её наружу; строю щит, но он тут же ломается. Чёрное всё ближе. Ильма, нет!!! Она задыхается. Она едва стоит на ногах…

Кричу во вселенский рупор: ты не посмеешь! Тебе нужен я! Я, а не она.

На миг, вместивший в себя безграничные просторы космоса, оно настигает меня в мыслях. И теперь я знаю всё, что должен знать.

Тянусь сквозь вакуумные барьеры и схватываю столько силы, сколько могу. Она даже не сопротивляется — она легко отдаётся мне. Бросаю всё, что есть, на Ильму. Это — светлая сила, она защитит. Она всегда будет защищать… не только от него — от любых опасностей, подстерегающих человека в жизни. Теперь Ильма будет жить долго-долго. Как я.