Студенты зашлись в весёлом ржании.

— И он стал здороваться с Мином-Драконом так ласково, так по-дружески! — Бимбо подбавил масла в огонь. Но Никки лишь слегка улыбалась среди общего хохота. Она помнила, как жёстко расправилась с Дитбитом и Мином во время воздушного боя, но это были не очень приятные воспоминания.

— А я видел, как профессор Дермюррей, заметив Никки в коридоре, резко сменил курс! — ухмыльнулся Смит.

— Решил не испытывать на себе её везение, — язвительно отметил кто-то.

— Зато профессор Гутт раскланивается с ней самым почтительным образом! — крикнули с конца стола.

— Ребята, — взмолилась Никки, — вам что — больше не о чем поговорить?

— Ладно, отстаньте от неё, — сказал могучий пятикурсник Влад, — разве не видите — дети джунглей равнодушны к славе.

Никки благодарно посмотрела на него.

— Лучше расскажу вам одну несмешную историю, — продолжал Влад. — Я вылетел вчера из космопорта Хитроу с опозданием и вляпался в кошмарные пересадки и состыковки. На Европлатформе встречаю Санди-Дракона. В Колледже мы практически не общаемся, а на геостационаре обрадовались друг другу как братья: ещё бы — три часа шаттл в Луна-Сити ждать. Сели кофейку в баре выпить, и тут Санди поцыкал зубом на мои мускулы… — Влад согнул руку и картинно напряг рельефный бицепс, — …и начал травить о том, что скоро крупные компании на работу будут принимать только после генетического тестирования. Пора, мол, отделять генетически чистых от нечистых, и скоро наш мир будет разделен на рай для существ с ангельским ДНК и на ад для геногрешников.

— Чтоб он подавился молоком Тауруса! — возмутился смуглый третьекурсник Джеймс. — На работу после ДНК-тестирования? А ооновская Конвенция о генетическом равноправии?

— Санди сам такое не выдумает, он повторяет чужие слова, — размышляюще сказал Смит. — Бизнес его семьи имеет прямое отношение к фармазаводам и генной инженерии.