- "Добрый день", - сказали по привычке все, и только Художник подумал, что приветствие звучит несколько фальшиво, подумал не потому, что знал что-то, просто у него было обостренное чутье художника. А может быть, он недомогал после вчерашнего, и все на свете казалось ему фальшивым.

- Странно, что никого нет, - сказала Физик.

- Действительно, - подтвердил Пастор, озираясь. - Обычно в столовой всегда кто-нибудь есть... Дочь моя, - обратился он к Физику, - у вас не найдется таблеток от головной боли?

- Не найдется, - ответил вместо нее Художник. - Я съел все. А что, вы тоже?... Вид у вас больной, - пояснил он после паузы.

- У меня бессонница, - кротко сказал Пастор. - Я принимал люминал.

- Ужасная гадость, - сказал Художник. - В смысле, и то, и другое ужасная гадость. Болезнь, в которую никто не верит, кроме больных ею, и лекарство, которое крадет сон, вместо того, чтобы возвращать его. Знаете, я даже когда напьюсь до беспамятства, среди ночи все равно просыпаюсь совсем трезвым и часов пять не могу уснуть, мучаюсь, а потом засыпаю, а потом просыпаюсь - с вот такой головой...

- Зачем же вы так много пьете? - покачал головой Пастор.

- То есть как - зачем? Странный вопрос "зачем"?... Я вот, может быть, понять не могу, как это у вас получается - не пить? Вы почему не пьете, Пастор?

- Вы не знаете слова: "Положение обязывает"?

- Знаю, - сказал Художник, - но это не про меня. А вы, Мастер?

- Не знаю, - сказал Мастер. - Не хочется.

- Вот ведь как, - вздохнул Художник, - вам не хочется. Вам, наверное, есть чем заняться, а, Мастер? Вам, наверное, хочется украсить этот мир, повесить в небе солнце и звезды и за игрушечными облаками скрыть эти проклятые каменные своды?

- А разве вам - нет?