Станка подняла голову и доверчиво посмотрела в глаза матери.

- А у нас в глуппе много лебят "эл" не могут говолить. А Статиша Томановски даже "ж" не говолит. - Станка выглянула из-за матери и сказала уже лично для Ларинды: - А я могу! Ж-жук! - и показал язык.

- Ты лучше "тридцать три" скажи.

- Ларинда! - строго одёрнула Пола старшую дочь.

Ларинда, независимо тряхнув пышной чёлкой, принялась на месте крутить "колесо".

"Вот и выросла девочка, - грустно подумала Пола. - Почему-то мы, родители, замечаем это только тогда, когда что-то случается с нами самими, когда ломается привычный ритм жизни, и ты оказываешься не у дел, когда твоё мироощущение становится с ног на голову, с глаз спадает пелена обыденности, а с плеч - привычный, монотонно затягивающий круг забот. Тогда ты, очутившись неожиданно для себя на обочине проложенной тобой жизненной колеи, имеешь возможность как бы со стороны посмотреть на себя и свою жизнь. И не просто посмотреть, а УВИДЕТЬ. Ты вдруг замечаешь, что у мужа на висках начинает пробиваться седина, а у самой в уголках глаз собрались неподдающиеся массажу морщинки. А дети начинают отмалчиваться при твоих назойливых расспросах, у них появляются какие-то свои тайны, свои интересы, формируется незримо для тебя и независимо от тебя своя жизнь. И тогда ты с болью и грустью осознаёшь, что твоя опека им уже не нужна. Они выросли..."

Утренняя гимнастика закончилась, и гномы, выхватив из высокой травы полотенца, побежали к ручью умываться.

Пола хлопнула в ладоши.

- К вящей радости моих детей, грязнуль и неумывох, - объявила она, умывание сегодня отменяется!

Станка радостно запрыгала, Ларинда же недоумённо посмотрела на мать.

- С сегодняшнего дня мы будем обтираться снегом, - продолжила Пола. Поэтому всем надеть купальники и через пять минут быть в коридоре.

Пола заглянула в столовую, заказала завтрак, а затем зашла к себе в комнату, чтобы сбросить халат и надеть тёмные очки. И тут её вызвали из Школьного городка.