В городке живут люди, так или иначе связанные с флотом: морские офицеры, их семьи. Здесь живут те, кто не мыслит своей жизни без моря, без Северного флота, без службы Родине, как бы сложна и опасна ни была эта служба. Здесь доживают свой век те, кто отдал этой службе все, что имел, — жизнь, молодость, здоровье — и кому больше некуда и не к кому ехать с этой неприветливой холодной земли.

Старик, тяжело дыша и опираясь на палочку, осторожно спустился по лестнице с первого этажа пятиэтажного дома, где располагалась его квартира. Отворив скрипучую дверь подъезда, он вышел наружу. Соленый морской ветер тут же подхватил полы его поношенной черной флотской шинели без погон, стал безжалостно трепать и мотать из стороны в сторону. Но отставной морской офицер словно не замечал этого, с радостью подставлял свое круглое, обрюзгшее лицо порывам ветра, отчего его желтые, словно старая газетная бумага, морщинистые щеки зарумянились, приобрели чуточку более здоровый, естественный вид. С наслаждением вдохнув свежий морской воздух, старик, кряхтя и опираясь на папочку, с усилием продвигая свое широкое тело с огромным круглым животом и разбухшими, слоновьими ногами, сделал еще несколько шагов вперед, туда, где недалеко от входа в подъезд падал луч неяркого северного солнца и где холодный мартовский день казался чуточку более приветливым.

— Здорово, каплей! — услышал он рядом с собой бодрый, хотя и немолодой голос. — Как жизнь молодая? Что, погреться на солнышке из норы выполз?

Сказавший это человек был высок и худощав — пожалуй, ровесник отставного капитан-лейтенанта, но только морщинистая кожа на его лице была коричневого цвета и плотно облегала выступающие скулы, а от всей фигуры исходили необычные для его возраста энергия и бодрость.

— Так точно, Иван Митрофанович, выполз! — отвечал каплей, щуря свои красноватые глаза на солнце. — Пока вот ноги носят, выползаю потихоньку морским воздухом подышать, хотя бы издалека.