Я выругалась, но это не помогло. Тогда я встала на цыпочки, прицелилась и выстрелила в грудь одному из умертвий. Не убила, но серьезно ранила. Довершило дело… ожившее вишневое дерево. Это Шайа. Прежде чем заняться политикой, она зарабатывала на жизнь мечом и боевой магией.

Вскоре я догадалась, что нужно нашим противникам. Умертвия хотели меня… нет, не убить, а в романтическом смысле. Не обращая внимания на остальных, они старались прорваться через кольцо стражников и достать вожделенную дочь короля Бурь. Затошнило. Накатил старый знакомый страх. Меня не испугает контузия, переломы или другие «побочные эффекты» профессии. Но не изнасилование. Особенно теперь, когда весь Мир Иной знает мою родословную. Папаша был великим, страшным военным диктатором — и одним из сильнейших магов мира. Он всеми фибрами души желал пересечь грань между измерениями и покорить человечество. И ему это, черт подери, почти удалось! Если бы не Роланд… Вскоре после гибели отца какой-то гад напророчил, что сын его дочери завершит труды деда. Мы с сестрой превратились в товар повышенного спроса для всех честолюбивых мужиков Мира Иного… И Жасмин, в отличие от меня, это нравилось.

Когда надоело изгибаться и выглядывать из-за плеча воина, я вытащила волшебную палочку и начала изгонять умертвий куда положено. Пусть уже упокоятся. Я делала свою работу, стражники делали свою — и внезапно все стихло. Умертвия закончились.

Все поголовно тут же кинулись ко мне, несмотря на то, что двое телохранителей лежали бездыханными, а другие обливались кровью.

— Займитесь ранеными! — рявкнула я.

Хвала богам, никто не погиб. Убить джентри в их собственном мире не так-то просто. Один из стражников оказался целителем, и довольно много времени ушло, чтобы поправить здоровье отряда. Когда наконец мы двинулись в путь, Шайа посмотрела на солнце и нахмурилась.

— Похоже, опаздываем.

Я подумала о Кийо. Потом — о Майвенн. Потом о ее дьявольской красоте. Даже сейчас она умудряется выглядеть как богиня. Опоздать на ее рафинированную вечеринку, нарушить этикет, ощутить на коже ледяные взгляды… Захотелось пуститься вскачь, как никогда прежде.