Экспресс-анализ, на который ушло не более пяти минут, уверенно показал то, о чем Уитмор успел уже и сам догадаться, — вещество, обнаруженное в контейнере, было не чем иным, как препаратом «джанк». А двое субъектов, задержанных с поличным в пригороде Пасадены, следовательно, были наркокурьерами, которые должны были доставить контейнер от сбытовика к покупателю. К счастью, за этими людьми в последние несколько суток велась слежка, а потому выяснить маршрут их следования не составило никакого труда.

Тут же последовал, согласно секретной инструкции, доклад в штаб-квартиру ДЕА, откуда, в свою очередь, в адрес руководства филиала Бюро в Лос-Анджелесе поступила целая серия приказов, которые Уитмор и его коллеги, хотя в душе и не соглашались с навязываемым им сверху сценарием, все же вынуждены были исполнить целиком и полностью.

Как бы то ни было, но в эти наполненные суматохой и тревожным ожиданием часы подтвердилось мнение коллеги из Фриско, которое тот высказал Уитмору в ходе их приватной беседы две недели тому назад: одно только упоминание препарата «джанк» способно вызвать нервную дрожь в Вашингтоне. Ну а если где-то обнаруживаются следы распространителей этого дьявольского зелья, то такие места словно магнитом притягивали к себе высокое начальство, не говоря уже о крутых парнях из ФБР, ДЕА и иных федеральных спецслужб...

Бросив окурок под ноги, Уитмор распахнул дверцу машины и уселся на заднее сиденье.

— Что ты здесь делаешь, Лиз? — мрачно поинтересовался он. — Почему тебе не спится по ночам?

Сказано это было таким тоном, как будто не он, а кто-то другой приказал Шенку доставить журналистку сюда, к одному из двух штабных фургонов, от которого до оцепленного по периметру домовладения оставалось не более полутора сотен метров.