«Не твоя забота, Чак, где и как я провожу ночи», — подумала про себя Элизабет, но вслух сказала другое:

— У каждого из нас своя работа, Чак... Граждане должны знать о том, что происходит в их городе. Они хотят знать правду, а не то, что вы сами сочтете нужным им сообщить. Или у кого-то есть другое мнение на сей счет?

Обернувшись к Уитмору, она перехватила его взгляд, в котором не осталось и малейшей доли той симпатии, которую еще не так давно питал к ней этот человек.

— Вот что, Лиз, — более мягко произнес Уитмор. — Ты для нас человек не чужой, поэтому тебе, как видишь, созданы особые условия...

«Ну да, конечно, — хмыкнула про себя Колхауэр. — Если бы я сама не подсуетилась и не наехала на вас, то вы бы и не подумали создать для меня «особые условия».

Но прежде, чем она успела хоть что-то произнести, Уитмор расставил все точки над «i».

— Но несмотря на наши симпатии к тебе, мы не можем сейчас раскрыть перед тобой все карты. Ты не хуже нас знаешь правила игры... Пока все не закончится здесь, а ждать, поверь, осталось недолго, я не могу ничего комментировать. Скажи спасибо, что тебя вообще сюда допустили!

— Спасибо, Чак. Тебе, Боб, я тоже благодарна.

— Не стоит нас благодарить, — криво усмехнулся Уитмор. — Тем более что Шенк сейчас отвезет тебя обратно, за линию оцепления. Все, что можно было, мы тебе уже показали. Обещаю, что, как только мы финишируем и у меня выдастся свободная минута, я лично дам тебе экспресс-интервью. И вот что еще... Мы все к тебе хорошо относимся, но это еще не означает, что тебе все позволено. Я не люблю, когда на меня так откровенно давят! Надеюсь, я ясно выразился?! Гм... Шенк, выйди, ты мне нужен на пару слов! Лиз, а ты не светись, сиди пока в машине!

Когда они вдвоем отошли несколько шагов в сторону, по направлению к штабному фургону, Уитмор поинтересовался: