«Восемьдесят лет, — подумал он, — что же чувствует человек, когда ему восемьдесят?»

Он снова взглянул на Терри. Их взгляды встретились. Затем она снова принялась за шитье.

— Мне кажется, три минуты уже прошли, — напряженно сказал Том.

— Полторы минуты, отец.

— Смотри на часы, — возмущенно сказал отец, карандаш раскачивался тем временем за пределами кружка. — Это как-никак тест, а не вечеринка.

Лэс пристально смотрел на дрожащий карандаш, ощущая свою полную беспомощность и хорошо понимая, что все — только притворство, и не в их силах спасти жизнь отцу. «По крайней мере, — думал он, — экзамен не будет приниматься сыновьями и дочерьми, которые в свое время голосовали за принятие закона. По крайней мере, ему не придется поставить черное клеймо „Непригоден“.

Карандаш качнулся, выйдя за пределы круга, и снова вернулся в него после того, как Том передвинул руку.

— Часы отстают! — с внезапной яростью выкрикнул отец.

Лэс посмотрел на часы: две с половиной минуты.

— Три минуты, — сказал он.

Том раздраженно отбросил карандаш в сторону.

— Дурацкий тест… — его голос прозвучал угрюмо. — Он ничего не доказывает. Ничего.

— Отец, может быть, мы пройдемся по финансовым?..

— Это что, следующий раздел теста? — подозрительно спросил Том и, чтобы удостовериться, склонился над бумагами.

— Да, — солгал Лэс, прекрасно зная, что глаза отца не видели почти ничего, хотя Том никогда не признавался, что нуждается в очках.

— Впрочем, подожди-ка, мы пропустили один вопрос, — добавил он, надеясь, что отец справится хоть с этим. — Нужно только назвать точное время.

— Вот еще глупость, — пробормотал Том.

В раздражении он перегнулся через стол и взял часы:

— 10.15, - презрительно произнес он.