Тридцатого августа мама сказала:

- Гена. Ты уже большой. Послезавтра тебе идти в школу. Ты - резчик по камню. Понимаешь? Кем бы ни стал, но все равно ты - резчик по камню. Идти тебе в мореходку - ну... как если бы птице учиться быть рыбой.

- Чайки плавают... - сказал Генка.

- И кроме того, в первую очередь все будет предоставляться ребятам с профнаправлением, ты понимаешь?

- Понимаю, - упрямо сказал он.

Назавтра они с мамой отнесли его документы в мореходку.

Завуч, взяв его профкарточку, с некоторым недоумением воззрился на Генку, потом на маму, потом снова на карточку, потом покачал головой.

- На вашем месте, - порекомендовал он, - я бы без всяких сомнений и вариантов отдал его в художественную.

Мама неловко помялась и развела руками:

- Он хочет... Мечтал... Ему жить.

- Вырастет - поймет. Благодарен будет.

- Не буду, - угрюмо пообещал Генка. Он ждал, обмирая в отчаянии.

- Что ж, - сказал завуч и кашлянул. - Мы возьмем тебя, конечно. Характер есть - уже хорошо. Но тебе придется трудно, учти, друг мой. Очень трудно.

- Пускай, - сказал Генка неожиданно ослабшим голосом и впервые за этот месяц счастливо перевел дух. - Морякам всегда трудно!

Через неделю Генка понял, что такое профнаправленность. Гарька давно гулял во дворе, а он еще готовил домашнее задание. Класс успевал решить три задачи, а он корпел над первой. Все уже усваивали новый материал, а он разбирался в старом и задавал вопросы. Полугодие он закончил последним в классе.

- Ты бы не хотел перейти в художественную школу, сынок? - печально спросила мама. - Тебя всегда примут. Подумай!

- Нет! - бросал Генка и зло сдвигал брови. - Нет!

Он шел последним до третьего класса. В третьем он передвинулся в таблице успеваемости на две строки вверх.