Потом тормозил. Потом - стыдно вспомнить! кидал корабль из стороны в сторону, ощупывая локатором кубические километры пустоты. На карте это место выглядит размытым светлым пятнышком. А в памяти Эски - ох-хо-хо, какая поднимется трескотня и тряска, дай он приказ повторить в обратном порядке все свои прыжки и гримасы. Да черт с ней, с тряской! Лишь бы выйти на радиобуй... Антей представил участливое выражение на лице Типковичева, читавшего им практику кораблевождения, и скрипнул зубами. Память услужливо вынесла из небытия елейный голосок: - Ай-я-яй, человек хороший! Совсем простой экзамен - и так подвести своего преподавателя... А ведь я вам как отец родной... Увы, он прав: трудно выдумать что-нибудь проще и бессмысленнее этого экзамена. На одноместном корабле класса "Мирмико" пересечь орбиту Плутона, по заданным координатам проложить курс, выйти к радиобую, вынуть из контейнера записку и вложить свою. Все. Комфортабельная кабина с полным циклом жизнеобеспечения, несложные навигационные задачки - прогулка, не длись она ровно полгода, не испытывай пилота одиночеством и однообразием. Официально этот экзамен назывался "Комплексная проверка психомоторных характеристик организма". Но официального названия придерживались одни только буквари-первогодки, которым предстояло пройти испытание в далеком и безоблачном будущем. Курсанты последних лет обучения окрестили его тянучкой. А профессора аттестационной комиссии писали в протоколах просто тест № 17. Об экзамене ходили самые противоречивые слухи. Одни считали его весьма жестоким испытанием с шестидесятипроцентным отсевом, зато из тех, кто выдерживал, выходили мужественные космонавты, которым не страшны ни белые карлики, ни черные дыры. Другие говорили, что весь полет - фикция: какие бы данные курсант ни вводил в компьютер, корабль на них не реагирует, а подчиняется скрытым приказам замаскированной дубль-системы. Третьи вообще доходили до кощунства: никакого, мол, полета нет, есть обыкновенная сурдокамера, снабженная всякими стерео-, грави- и киноэффектами.