И ссылались при этом на всемирно известный опыт Пиркса. Как бы то ни было, Антея посадили в корабль, и могучие двигатели вынесли его за пределы Солнечной системы. Однако в назначенный срок зоны радиобуя не достигли. Такого, сколько они ни рылся в памяти, не значилось ни в одном из бесчисленных преданий училищного фольклора. Из всех слышанных историй лишь одна могла бы все объяснить, не будь она столь неправдоподобной: об эгоистичной привязанности машины к человеку, из-за которой искусственный мозг обманывает пилота и уводит корабль в бесконечность, чтобы никогда не расстаться с собеседником. Неужели и его Эска способна отколоть такую штуку?! - Ладно, попытаемся еще разок. - Антей положил руки на упруго сопротивляющиеся шарики клавиш, тонкими кропотливыми манипуляциями вывел светящуюся точку, обозначавшую "Мирмико" на звездной карте, в стремительно раскручивающуюся спираль, задал график сброса самоходных сигнальных вешек, чтоб в крайнем случае вернуться и снова проутюжить подозрительный маршрут. - Командуй, Эска. А я, пожалуй, вздремну. Впервые за много дней он спал спокойно. Во сне явился Типковичев. Склонив умиленное лицо, привычно растягивая слова, прошептал: - Роднуля ты мой... Я знал, что не подведешь... А то ведь можно и на распределение повлиять, а? - А? А? А? - гаркнул он вдруг до того громко и свирепо, что Антей проснулся. Экраны полыхали тревогой, а Эска верещала так пронзительно, как может верещать только очень честная и очень порядочная машина от совершенно нелогичного сигнала. Антей включил воспроизведение. По экрану - сверху слева через центр прошло удлиненное светящееся тело. У пилота дрогнуло сердце. Из-за какого-нибудь паршивого метеорита Эска не станет поднимать трезвон на всю Вселенную. Неужели ему, курсанту Шимановскому, суждено первому из землян установить контакт? Антей ввел команду на торможение и поворот. "Мирмико" не успел разогнаться, да и космический объект, судя по анализатору, большой скорости не имел.