– Там на кухне пластиковые бутыли с питьевой водой.

Костёр Майкл сложил из обломков деревянной мебели. Жечь его в кладовой не стал, перенёс кострище на кухню – она была и по просторнее, и там ещё была вытяжка – сидеть отплёвываясь и задыхаясь в дыму он не захотел. Вряд ли какой патруль засечёт маленький дымок… Вот спутник может засечь тепловое излучение… да только они на первом этаже, а дом этажей в пять. Значит, сквозь бетон спутник не просветит, а тепловой фон выходящего из трубы дымка – ну что ж, чему быть, того не миновать, авось за помехи примут.

Помешав в висящей над огнём кастрюле содержимое поварёшкой, Майкл откинулся на мешок, изъятый из кладовки, поверх жёсткой оболочки которого был теперь накинут мягкий плед. Ленда сидела рядом, протянув руки к огню и кутаясь в ватное одеяло.

Одежда у неё была плохонькая – лёгкое льняное платье да блузка. Картину довершали изящные сабо на босу ногу, измазаные в грязи и потерявшие былой блеск. Человек с презрительной миной отвернулся к окну.

На улице снег прекратил свой танец, и теперь там стояла полная тишина. Только где-то поскрипывали ставни на ветру, махая разбитыми стёклами вслед ушедшим людям, да мяукала потерянная кошка.

Майкл опять повернул голову в сторону девушки. Из под одеяла торчали худенькие плечи – блузку Ленда сняла, а у платья плечи были открыты. На глянцевой коже трепетали отблески маленького пламени. Ленда сидела, сосредоточенно глядя в огонь и грея озябшие ручки. Сразу видно, не первый день точит в этой дыре, а огня развести то ли духу не хватает, то ли сообразительности. Скорее всего просто ей так было проще – сидеть в углу и лить слёзы, вместо того, чтобы помочь самой себе.

– Ты как сюда попала?

– Что? – она оторвала взгляд от пламени и повернулась к нему, но одеяло сползло с неё, и она опять отвлеклась на то, чтобы укутаться поплотнее в дарящее тепло ватное покрывало.

– Я спрашиваю: как ты сюда попала, да ещё в таком виде?