«…И снова я возвращаюсь к одному и тому же вопросу: зачем я? Знаю, что бессмысленно искать ответ и недостойно 34-летнего мужчины, знаю, что Господь разумно все устроил, но в чем эта разумность? Какое место она отводит мне? Неужели участь моя определена – вечные бумаги, хамы-клиенты, страх потерять жену, которой надоела унизительная полусветскость нашей жизни, и бедность, бедность…

И она не страшна мне. Страшно другое: ощутить вдруг черту, за которую не ступить, – вдруг увидать себя, как муху в банке, трепещущую крылышками деятельную муху, которая никуда не летит.

Цветет вишня. В Ялту начинают съезжаться курортные господа и дамы. Меня, как всегда весною, мучает кашель. Жена купила новую шляпу. Все это уже было…»

Дальше шли стихи Апухтина:

«…А между тем иногда я чувствую, что способен взлететь. Может быть, весенний воздух тому причиной, но кажется, что все может измениться, и измениться к лучшему. Порою даже продолжаю свои прежние опыты, и, право, получается совсем не так плохо. Но поздно, поздно!.. Увы и ах, как говорит Лиза. Вчера опять приходил этот несносный Францевич, пожирал глазами Лизу. А мне почти все равно. Жаль ее только. Ей нужен был муж – блестящий офицер со шпорами, чтоб они звенели! А чем я виноват перед нею?.. Неудавшийся поэт, ставший нотариусом, почти Акакий Акакиевич, без аксельбантов и шпор. Господи! Сделай так, чтобы мои дети не осудили меня! Я виноват перед ними, поймут ли они меня?..»

Мы сидим за столом на кухне. Бабушка пьет кисель и мочит в нем булку. Я читаю дедушкину тетрадь.