Я отложил карандаш. Значит 150 лет назад кто-то считал,
что тетушка Мерта давнымдавно мертва. Сколько же ей все-таки лет?
Наступившее утро встретило меня чистотой и свежестью. Умытый ночным дождем мир спал. Я наслаждался утренней прохладой и радовался жизни. Каникулы только начались, и работы на ферме пока не много.
Мама позвала к столу. Еще издали я почувствовал дразнящий запах оладьев, сосисок и кофе. И не заставил себя долго ждать и упрашивать. Оладьи были что надо - жаль, быстро кончились.
- Похоже, ты и вправду вырос,- заметил папа.- Управился быстрее отца...
Вдруг из спальни выбежала мама.
- Тетушка Мерта проснулась и сама встала,- сказала она испуганно.
- Да,- сказал папа,- Ты была права. Похоже, начинается.
- Мам, можно я поеду на рыбалку? - спросил я, не слишком прислушиваясь к их разговору. Я собрался на пару дней съездить на озеро Хонен.
- Лучше не сейнас, сынок,- ответил отец.- Я думаю, что не сегодня-завтра для тебя здесь найдется дело.
- Ну, пап,- я даже расстроился,- я ведь давно собираюсь.
- Ничего, это не надолго,- сказал папа.- А на озеро еще успеешь.
- Но что я должен буду делать? Мама, расстроенная, тереби ла угол фартука. - Ты нам будешь нужен,- повторила она. Но зачем? - Сводить на прогулку тетушку Мерту. - Прогули вать тетушку Мерту? - удивился я.- Но мама, ты же всегда сама с ней гуляешь.
- Это совсем другое,- мама, наконец, оставила фартук в покое.- На эту прогулку тетушка сама выбирает спутника. И идти придется тебе.
За ужином я стал внимательно рассматривать тетушку Мерту. До этого я не особенно обращал на нее внимание. Она была всегда такой же привычной и незаметной, как мебель.
Тетушка Мерта была совсем маленькой. Если бы она не была такой высохшей, то, наверное, походила бы на маму. Серые волосы заколоты в крохотный пучок на затылке. Лицо, как измятая бумага, провалившийся беззубый рот, крохотные, потерявшиеся в морщинах абсолютно пустые глаза. Она без всякого выражения смотрела сквозь меня, и только зубы, ощутив прикосновение ложки, начинали двигаться, втягивая жидкую кашу, которую подавала ей мама. Рот закрывался, и на каждый глоток дергалась тощая куриная шея.