— Ты можешь что-нибудь сделать? — шепотом спросила Ларк.

Гоха внимательно осмотрела обожженное дитя — руки у нее уже не дрожали — и покачала головой.

— Разве тебя не обучали там, на Горе, искусству исцеления?

В голосе пытавшейся ухватиться за соломинку Ларк смешались боль, стыд и гнев.

— Даже Огион не в силах исцелить эти раны, — ответила вдова.

Прикусив губу, Ларк отвернулась и заплакала. Гоха обняла ее, гладя по тронутым сединой волосам.

Вышедшая из кухни знахарка Иви нахмурилась при виде Гохи. Хотя вдова никогда не накладывала чар и не плела заклинаний, люди болтали, будто в первые месяцы своего пребывания на Гонте она жила у мага Огиона в Ре Альби, что она на дружеской ноге с самим Верховным Магом Рокка, и уж, конечно, ей известны разного рода чужеземные зловещие заклинания. Рассерженная вмешательством в ее дела знахарка подошла к кровати и, присев на корточки, принялась помешивать курящийся на блюде порошок из трав, бормоча себе под нос исцеляющие заклятия. От резкого пряного запаха девочка закашлялась и, почти придя в себя, задрожала всем телом. В груди у нее клокотало, дыхание было частым и неглубоким. Ее единственный глаз, казалось, смотрел на Гоху.

Вдова шагнула вперед и, взяв в ладони левую руку девочки, заговорила на своем родном языке.

— Я служила им, и я ушла от них, — сказала она. — Я не позволю им забрать тебя.

Девочка уставилась то ли на нее, то ли в бесконечность, вновь и вновь пытаясь вздохнуть полной грудью.

2. ДОРОГА К СОКОЛИНОМУ ГНЕЗДУ

С тех событий минуло уже больше года, когда в один из жарких дней после Долгого Танца в Срединную Долину с севера пришел путник. Он спросил у местных жителей, где живет вдова по имени Гоха и, следуя их указаниям, добрался до Фермы-под-Дубами незадолго до наступления темноты. Остролицый, с бегающими глазками человечек окинул взглядом Гоху и пасущихся невдалеке овец.