Тихо приоткрылась дверь, из коридора упал луч света и тут же исчез, когда дверь затворилась. Бобби, лежа тихонько и притворяясь, что спит, прислушивался к осторожным шагам. Когда мать наклонилась над ним, он открыл глаза. И не поверил им. Она была так красива в вечернем платье, с сияющими глазами, так молода — совсем девочка. Она смотрела на него, легкая улыбка блуждала на ее губах. Он протянул руку и коснулся гладкой щеки матери. И вдруг его молнией пронзило воспоминание о том, что ждет ее. У него перехватило дыхание.

Мать обняла его и притянула к себе, успокаивая тихонько, чтобы не разбудить Барбару.

— Ну, что ты, мальчик мой. Ничего не случилось. Я разбудила тебя, Бобби? Плохой сон приснился?

Он вздохнул, но ничего не ответил.

— Ничего, дорогой. Сон — это всего лишь сон. Забудь его и усни снова.

Она поправила ему одеяло, легко поцеловала и пошла к кроватке, где мирно спала Барбара. Спустя еще минуту она удалилась.

Бобби Финнерсон лежал тихо. Глядя в потолок, он пытался решить головоломку, размышлял, строил планы.

На следующее утро, в субботу, предстояло спуститься вниз, к родителям, за деньгами на карманные расходы. Бобби испытал легкий шок при виде отца. И не только из-за высокого воротничка и доверху застегнутого пиджака с маленькими лацканами, скорее, из-за отсутствия в его облике индивидуальности. Отец оказался гораздо более заурядным молодым человеком, чем Бобби помнил. Тут же присутствовал дядюшка Джордж, очевидно, в роли гостя на уик-энд. Он сердечно поздоровался с Бобби.

— Приветствую вас, молодой человек. Черт побери, да ты вырос с тех пор, как я видел тебя в последний раз! Похоже, ты скоро начнешь всерьез помогать нам в нашем деле. Как ты, не против?

Бобби не ответил. Ведь нельзя же ответить: «Ничего из этого не получится, потому что отец погибнет на войне, а ты по собственной глупости разоришь нас».

— Ты идешь сегодня в школу? — не отставал дядя.