Алахак был моим другом. Он был торговцем с Хормона. Я как-то спас ему жизнь не Бенето. Он спас жизнь Лэпторну на Бэкхофене, Лэпторн спас жизнь мне на Сан-Калоджеро. Я не уверен, что все происходило в такой последовательности. Долгое время мы были вместе - Алахак и я. Не потому, что вместе летали и не потому, что перехватывали друг у друга грузы. Просто потому, что мы думали одинаково.

Алахак с его инженером Кувио - были полной противоположностью нам с Лэпторном. Его корабль - "Гимния" - представлял собой сверкающий корабль планеты Хормон.

Я купил "Джевелин", потому что она была больше похожа на "Гимнию", чем любой из кораблей, построенных человеком. Алахак был одним из немногих людей, которые мне когда-нибудь нравились, и один из немногих, которых высоко ценил Лэпторн. Даже бродягам необходимо иногда любить кого-нибудь, ради кого они могут пойти на риск. Иметь кого-то, на чью помощь они могут надеяться.

Я снова проснулся, а не следовало бы. Все еще темно, и я не имею никакого права просыпаться среди ночи. Что-то разбудило меня? Наверное, это снова упал крест Лэпторна. Ветер здесь, и он хватает меня за лицо, протягивает холодные пальцы к моим глазам. Я не буду слушать его. Я хочу только одного - скорее заснуть.

- Тебе придется слушать, - говорит он. - Я могу до тебя добраться, и ты это знаешь. Я могу коснуться тебя, когда захочу. Я весь внутри тебя.

Это неправда. Ничто и никогда не касается меня. Нет чужого мира, чужеродного существа, чуждого чувства, которое может оставить след в моем сознании.

- Я могу.

Я действительно слышу что-то? Может быть, мне нужно встать и всмотреться? Может, это животное или насекомое? Оно было и уже исчезло.

- Я не исчез, - говорит шепотом ветер. - Я сейчас с тобой. Я знал, что тебе придется меня впустить, и ты впустил. Я больше не ветер, я голос в твоей голове. Я весь здесь. Теперь ты не можешь удирать от меня, даже если вернешься обратно к звездам. Теперь я часть тебя, я внедрился в твой мозг. Ты никогда не сможешь освободиться от меня.