— Они ненормальные, — устало буркнул Лайам. — Ни в каких причинах не нуждаются.

Алан спросил с неотразимой любезностью:

— Ведь вы используете в экспериментах животных, не так ли?

Лайам не оценил его тона и рявкнул:

— Давно уже нет!

Алан продолжал спокойно, но настойчиво:

— Возможно, в последнее время в вашей работе возникло что-то новое, привлекшее внимание какой-нибудь группировки? Вы не приступили к новым проектам, которые кому-то могли не понравиться?

Лайам поколебался и пробормотал:

— Было несколько писем. Полный бред. Глупый розыгрыш.

— Бомба не розыгрыш, доктор Касвелл, — отрезал суперинтендент. — Что говорилось в письмах?

— Их писали те самые люди, — громко объявила Салли. — Те самые, что пытались забрать биглей из лаборатории в прошлом году!

Лайам глубоко вздохнул, поднялся, встал на коврике перед камином, заложил руки за спину.

— Ладно, расскажу. Предупреждаю, это не поможет. Я получил несколько анонимных писем. Можно сказать, пропитанных ядом.

— Сообщили в полицию?

— Разумеется, нет. Просто выбросил.

— Не огорчились, не насторожились? Не пожелали выяснить, кто их писал?

— Я же говорю! — повысил голос Лайам. — Принял за дурацкую выходку. Хорошо, шутка грязная, но это дело рук какого-то сумасшедшего. Я всерьез не воспринял.

Мередит понимала, что Алан с трудом выдерживает вежливый тон. Он бросил на Лайама безнадежный взгляд и обратился к Салли:

— Вы видели анонимные письма?

— Нет. Лайам только сегодня мне рассказал… после взрыва. Наверно, видела, когда они пришли. То есть нераспечатанными. Если так, значит, ничем не отличались от обыкновенной почты. Почти вся наша корреспонденция адресована Лайаму. Я только сегодня от него узнала, что это были гадкие, злобные письма. Он ни словом о них не обмолвился, чтоб меня не пугать. Только после нынешнего происшествия решил рассказать. Я говорю, надо было сразу же обратиться в полицию и мне сообщить, не таить про себя. А он их просто разорвал и выбросил.