Бодикот помолчал.

— Внутрь не мог заглянуть. Там темно было. Пошел к новой боковой пристройке. Посмотрел в окно — на письменном столе сплошные бумаги и прочее. Самого его не было. Горел экран вроде телевизора, на нем одни слова. Потом услыхал: он кричит на нее, а она на него.

— Где они были?

— Насколько понимаю, на кухне, только из-за дыма ничего не было видно. Вроде все целы, раз орут друг на друга. Пока я там стоял, он в кабинет вернулся. Не заметил меня за окном. Закурил, что меня поразило, — я же думал, газ потек. Кто же курит, когда газ течет? Потом с облегчением понял — курит, значит, не газ. Иначе мне надо было бы съезжать из дома, пока не починят.

Старик сообразительный и наблюдательный, признал Алан. Оказался лучшим свидетелем, чем ожидалось. Конечно, если говорит правду.

— Потом он подошел к той штуке вроде телевизора…

— К компьютеру? — подсказал Маркби.

— Вроде так. Сел и начал печатать, как на машинке.

Маркби опешил.

— Снова взялся за работу? Когда на кухне дым, окно выбито, жена в шоке?..

Бодикот подумал.

— Может, хотел что-то срочно доделать? Сначала ведь делаешь самое главное, правда? Я, например, побежал к старине Джасперу, а Касвелл — к своей машинке.

Возможно, хотел сохранить важные данные. Тем не менее поразительно, что даже в такой момент думал прежде всего о книге. Или Бодикот на свой деревенский лад нащупал самое главное в человеческой психологии?

Что-то всплыло в памяти, и суперинтендент, отвлекшись на погоню за мыслью, вслух пробормотал:

— «При пожаре замужняя женщина первым делом хватает ребенка, а незамужняя — шкатулку с драгоценностями…»