— Некоторые в высшей степени одаренные люди, которых я знаю, отличаются также и скромностью, — язвительно заметил Алан.

— Лайам не отличается. Лучше бы отличался, но он никогда не был скромным. Ему с самого раннего возраста постоянно внушали, что он особенный. И он поверил. В некоторых случаях самомнение уравновешивает естественная доброжелательность. К сожалению, Лайаму это не свойственно.

— Поэтому он наступает всем на мозоли и ведет себя по-хамски?

Ясно: Алан невзлюбил Лайама. Пожалуй, это плохо — ведь он должен оберегать Касвелла. Впрочем, в этом всецело виновен сам Лайам, заключила Мередит.

— Позволь так сказать: одни цивилизованно обращаются с людьми, потому что обладают хорошим и мягким характером.

— Включая присутствующих, — с улыбкой добавил Алан.

Мередит решительно продолжала:

— Другие вежливы потому, что и в ответ ждут вежливости. Это способ жить в обществе.

— Поступай с людьми так, как хотел бы, чтобы поступали с тобой.

— Вот именно. А таких, как Лайам, ничуть не заботит, нравятся они окружающим или нет. У него исключительный дар. Общепринятые правила поведения к нему не применимы. Так он думает.

— И ты серьезно утверждаешь, что он может повсюду расхаживать, оскорбляя людей по собственному желанию? — Алан уставился на Мередит с искренним изумлением.

— Разумеется, нет! Просто стараюсь объяснить. Если он обижает кого-то, его это ничуть не волнует. Многие назовут его эксцентричным. Или увидят в его поведении признак блестящего таланта. Не скажу, что я с этим согласна. Честно признаться, Лайам меня бесит до чертиков! Хотя, повторяю, со мной он обычно довольно любезен. Но я много лет его знаю и вижу, что грубость и высокомерие только усиливаются, и на молодость это уже не спишешь. Молодым прощают поведение, которое не прощается людям в возрасте. Это жизненный факт. Лайам бывает деспотичным и не терпит возражений.