— Она жива. — Андерс подняла голову. — Наверное, она предпочла личный источник кислорода, вместо того чтобы заполнять палатку. Мы должны сейчас же идти за ней.

— Когтерамы в середине тьмы? — спросил я.

— У нас есть приборы ночного видения.

В ее взгляде мелькнуло удивление, относящееся к моей несообразительности.

— Даже если вы вживили себе гены кошки или совы, это все равно самоубийство.

— Объясни, — неприязненно скомандовал Толан.

— Вы наняли меня в качестве проводника. Планировалось устроить лагерь и из него исследовать прилегающую местность на предмет поимки уткотрёпа — при помощи когтерам.

— Да…

— Так вот, когтерамы безопасны только при использовании днем.

— Я просил объяснить.

— Я и объясняю.

Протянув руку, я снял со штатива один из прожекторов и прошел к краю площадки. Направленный вниз луч осветил шевелящуюся от беспорядочного копошения листву.

— Спрутоножки, — догадалась Андерс. — А в чем проблема? Я повернулся к ней и Толану:

— По ночам они перебираются в новые водоемы. Поскольку эти существа движутся очень медленно, они выработали собственный метод защиты. Едва к ним приближается что-нибудь большое, они начинают метать отравленные шипы. Яд вряд ли вас убьет, но каждое попадание не замедлит сказаться на самочувствии. Так что, если вы не прихватили бронированных доспехов…

— А как же Тамира? — спросила Андерс.

— О, некоторое время деречи о ней позаботятся.

— Некоторое время? — переспросил Толан.

— Сначала они будут относиться к ней как к детенышу, заменившему убитого сородича, — пояснил я. — Так что помогут идти, и подхватят, если она оступится. Спустя некоторое время это занятие им наскучит, поскольку детеныши деречей учатся очень быстро. Если мы не подоспеем к ней до первой завтрашней сини, вполне возможно, что она сломает себе шею.

— Когда это прекратится? — спросил он, кивая на заросли.