Он говорил: «Я же знаю, что вы слышите голоса, видите образы. В таком состоянии я не могу вас отправить на улицу, тем более у вас нет родственников, которые могут вас поддержать». Прошел месяц. Консилиум собираться не спешил. Когда Матвей узнал, что сосед по койке лежит в больнице четырнадцать лет, а вел себя Гриша рассудительнее многих, кого Матвей знал на свободе, терпение Матвея лопнуло. Главврач в этот день отсутствовал в отделении и не известно, кому от этого повезло больше — психотерапевту или Шувалову.

Дни в больнице были сиамскими близнецами. Каждое утро — общая получасовая прогулка в маленьком каменном мешке с открытым синим небом. Потом завтрак: пресная каша, два кусочка черного хлеба и прозрачный чай или водянистый компот. То же самое на обед и на ужин. Каждый день. Остальное время проводилось в провонявшей потом и фекалиями палате с зарешеченными окнами. В больнице Шувалов второй раз прочитал Новый завет. И был удивлен, узнав, что Иисус проклинал целые города со всем их населением в придачу. Каждый раз Библия читалась по-новому, открывая ранее не замеченные истины. Чем дольше Матвей изучал откровения апостолов, тем больше ему становилось противно. Чего только стоило выражение Исуса: «Не думайте, что Я пришел принести мир на землю; не мир пришел Я принести, но меч; Ибо Я пришел разделить человека с отцом его, и дочь с матерью ее, и невестку со свекровью ее. И враги человеку — домашние его. Кто любит отца или мать более, нежели Меня, не достоин Меня; и кто любит сына или дочь более, нежели меня, не достоин Меня; Кто не со Мною, тот против меня». Матвей не понимал, как люди могут такому поклоняться? Скорее всего, верующие никогда Библию не читали. Разнообразие в тоскливо текущие дни вносили небольшие драки и новоприбывшие пациенты. Буйные, рвущиеся на волю или заторможенные с пустыми глазами, с мрачными безнадежными лицами неудавшиеся самоубийцы — все они были жертвами тварей. Матвей это знал точно. Все они слышали голоса.